2025-2026, бумага, акварель, тушь, 30×20см

2026, холст, акрил, 60×80см

«Море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три, морская фигура на месте замри!»

Из фольклора

Море — едва ли не самое богатое и парадоксальное в своей смысловой нагрузке понятие, где водной стихии в её физических проявлениях отводится далеко не главное место. Море на языке художественного образа, в одном из своих прочтений, воспринимается и как символ невместимого, и как сложная метафора хаоса и порядка, существующая во всём своём великолепии в диапазоне от восторга до ужаса. Маринизм как жанр изобразительного искусства как «окно возможностей» при всём потенциале изобразительных средств в соприкосновении с категориями подобного рода иллюзорен и грешит скольжением по поверхности природного или исторического катаклизма в бессилии передать давление глубин и того, что наполняет эти глубины смыслом в обращении к бескрайнему.

Образом бескрайнего в новой серии графики Константина Батынкова выступает именно море как метафора, как умозрительное белое, лишённое визуальной формы, но наделённое внутренним неразгаданным смыслом и содержанием.

Море Батынкова — нетронутая поверхность листа, окаймленная тончайшим рисунком материков, пирсов, кораблей, подлодок, буквально «замерших морских фигур». Уходя от непременных нарративов и привычного драйва, сюжетная линия новых работ Батынкова растворяется в глубинах творческого процесса и сокровенного моря авторского сознания. Здесь элементы традиционной для него маринистики минимальны и почти сведены на нет в реализации художественной задачи, ретранслирующей из потока внутренних течений шифрограмму опытного лоцмана с его интуицией и живой реакцией на признаки надвигающегося шторма.

Александр Петровичев

2025, холст, акрил, 30×30см

2025, холст, акрил, 30×30см

Animals – в переводе с английского — «животные»

Animals — альбом рок-группы Pink Floyd

The Animals — название рок-группы

«Animals» название выставки предложенное Константином Батынковым в очередной раз уводит от прямолинейности восприятия того, что кажется очевидным. Подобного рода приём традиционен для автора, искусство которого изначально, на стадии появления первого импульса выходит за рамки заявленной темы, преодолеваясодержательные установки конкретной матрицы.

Новая серия малоформатной чёрно-белой живописи Батынкова в своём визуальном решении воспроизводит тонкую интеллектуальнуюигру, проецирующую энергию особых смыслов сквозь маэстрию выстраивания внешнего плана. Автор расширяет свой образный ряд, а узнаваемая и ставшая уже привычной стилистика его произведенийраскрывается в присущей ему лёгкости в работе с тоном, с фактуройи рисунком. Батынков не ограничивает своей художественнойлексики, решая задачи в диапазоне от сложной проработки формы до минимализма «удара кисти».

Само название выставки «Animals», безусловно можно перевести с английского, но за неимением смысла в этом действии, лучше «оставить всё как есть». «Animals» у Батынкова это знак, перевод которого, упростит ситуацию, лишит её всего, что «нажито непосильным трудом» и уведёт в сторону. «Animals» Батынкова, это вообще не про разнообразие фауны, как его недавние «цветочки» не про флору. Это условный контур, абрис направления мысли;спонтанность как очень многое в его творчестве; своеобразная рефлексия на окружающее и его преодоление. Эта выставка про искусство, в чём, собственно, Батынков и реализует себя в форматеразличных нарративов и жанров.

Вся эта панорама «портретиков» животных, в авторском нарицании, коз, оленей, черепах или колонии птиц преодолевает условности жанра анималистики и переходит в область антропоморфной образности, с непременной фантасмагорией и особого, характерного для искусства Батынкова психологизма изображаемых им персонажей в вариациях от героя к стаффажу.

Пребывая в эпицентре современного поиска, Батынков сохраняет внутреннюю свободу, дистанцируясь от синтетических приоритетов и навязчивых трендов, сообразуя своё движение исключительно с собственными задачами. Именно это становится атрибутом его искусства, наделённого обоснованным суверенитетом, продуцирующего художественное качество и свободно взаимодействующего с актуальным контекстом.

Александр Петровичев

Новая серия графики Константина Батынкова озаглавлена «Микрокосмос». При всех нюансах толкования укоренённого в античности понятия, автор, известный своими космическими «одиссеями», сужает пространство очередного сценария, перенося акцент с «парада планет» на «планету насекомых».

И если древние эллины под «микрокосмосом» понимали внутренний мир человека, то «микрокосмос» Батынкова заключает в себе парадоксальную аналогию, по сути метафору вполне сопоставимую с эллинской версией. Уходя от непременной для греков патетики, Батынков с характерной его стилю лёгкостью раскрывает в единой экспозиции тему «насекомых» с сюжетом, уподобленным в своих переплетениях кокону таинственной личинки, сокрытой пеленами смыслов. Это особый фокус зрения, особая ситуация, ассоциируемая с муравейником с нескончаемой репродукцией, с непредсказуемой мутацией огромного живого организма, наделённого собственной логикой, где частное всегда фрагмент чего-то большего значительного, собранного из самодостаточных элементов.

Искусство Батынкова, его «другая жизнь», его «космос» и «микрокосмос» всегда развёрнуты во времени; oно для него важно. В одном из своих интервью Батынков заметил, что очень многое из того что он делает запитано на событиях прошлого; очень личного детского переживания, неожиданно востребованного им сегодня. «Микрокосмос» Батынкова при всём многообразии его обитателей — стрекоз, муравьёв, жучков-паучков не энциклопедическое пособие, а живые образы, воспринятые из детства. Закономерно, что иллюстрации детских книжек и научных журналов советского времени оказались элементами умозрительного конструктора, из которого автор сооружает многосложные миры, а непременная оптика «взгляда ребёнка» придаёт всей его космогонии парадоксальную лёгкость.

Но при всём богатстве нарративов Батынкова и разнообразии сюжетов принципиально иное — редкое качество владения художественным материалом и понимание природы искусства, его задачи. А нескончаемая в своих вариациях «занимательная конспирология», содержащаяся в работах Константина Батынкова не более чем надстройка, да и сам автор особо ей не озадачен. «Что вижу, то пою».