Вид из окна, это не просто что-то из области пейзажа, а целая культура такая, традиция, можно сказать. Художнику не очень комфортно стоять с этюдником на улице какого-нибудь города и с натуры рисовать постоянно меняющийся пейзаж. Если дело на природе, то куда ни шло, это другая история, но не в современном городе. Студенты, правда, рисуют в Коломенском. Но так-то ж студенты. На природе тоже могут быть проблемы, ветер например. Вспомнить того же Ван Гога, который делал специальные растяжки, боролся с этим природным катаклизмом. В нашем случае вариантов мало, климат другой. У нас просто реально холодно. Зима, дождь, снег. Полгода зима! Здесь не до этюдов, хотя первые десять лет моей художественной жизни я постоянно ходил на пленэр, много писал. Причём эти этюды считались законченными картинами. И у меня в этом смысле большой опыт. А потом эту невысохшую картину надо было умудриться довести до дома. Я сам делал  специальные ящики для транспортировки невысохших холстов. В общем, много условностей. А рисование вида из окна, это уже иное отношение с реальностью. Это комфортное состояние художника.

Я себя стал ловить на мысли, что в каком-нибудь 1985 году я ходил по Москве как снайпер, ища точку, откуда можно было что-нибудь интересное нарисовать. Я искал подходящее окно «с видом» в каком-нибудь подъезде. Тогда в любой подъезд можно было войти, домофоны ещё не ставили. И как только я находил какой-нибудь красивый пейзаж, я оглядывался по сторонам и искал эту точку, где можно спокойно встать, чтобы не мешали, не сопели за спиной и не лезли с советами. Найти «окно» — это было особое состояние. Я водил по этим «точкам» своих друзей художников, что было в порядке вещей. Приезжал Флоренский, Митя Шагин. Флоренский меня у себя в Питере водил по Васильевскому острову, показывал подъезды, парадные, как у них в Питере называется. У Флоренского в мастерской вид из окна роскошный. В Питере с этим вообще проблемы нет. У Флоренского мастерская в мансарде с видом на Владимирский и Троицкий соборы, панорама всего старого Питера. Кто у него там только эти виды не писал. Я сам штук пять картин там сделал.

То, что я буду показывать сейчас, это виды из окон Крокин галереи.  Почти натурные работы. Конечно, с этюдником я здесь не стоял. Я всё это сначала сфотографировал. Но это на меня сильно не влияло. Мало того известный факт, что, когда ты начинаешь следовать достоверности, то получается плохая картина. Достоверная, но плохая. Поэтому с фотографиями я тоже работал аккуратно без привязки к ним. Ещё я немного порисовал эти виды карандашиком. Важно и то, что этот пейзаж я досконально выучил. Основные моменты. Так что я практически не пользовался фотографией, а просто рисовал по памяти. Зимний, ночной. Конечно, многое придумал, досочинил. Вид из окна в голове. Но в основе реальный московский пейзаж. Очень красивый, простой, с панорамой.

С другой стороны, здесь жанр не самоценен. Я рисую в рамках этого пейзажа разные состояния моей души. В одном случае это состояние, мрачное, в другом менее мрачное, ну и так далее. Но изначально была задача сделать что-то немрачное. Принципиально. Но поскольку мир вокруг нас становится всё удручающее и удручающее, то и в последнее время я рисую одно удручающее другого. И чтобы как-то преодолеть в себе весь этот кошмар, поставил перед собой чисто формальную задачу. Я захотел сделать что-то позитивное. Поэтому я и остановился на этой теме. Мало того, как только здесь обосновалась галерея, я сразу захотел сделать подобную выставку. Вот и нарисовал около сорока работ в цвете. По сюжету они будут всё же отличаться. Ну, скажем, на одной будет карусель на площади. Её здесь реально нет. В Париже бы была, может когда-нибудь и здесь будет. Есть работа со стройкой, с каким-то каналом, иногда за горизонтом высится Сити. Его сейчас не видно, но когда-нибудь в Москве построят много высотных зданий, тогда появится. По проволоке над Климентовским идёт канатоходец, над Минатомом летит какой-то вертолёт, подводных лодок нет, а могли быть. Но это детали, не главное. Главное здесь – не пейзаж, а состояние. Пейзаж состояния. Чем я занимаюсь, наверное, всегда..»

«Это важно — найти свою бумагу. Она поможет художнику найти нужный тон рисунка, а иногда и стиль. Мой приятель Константин Батынков предпочитает рисовать на коричневой бумаге «крафт», её используют строители, застилая полы от краски, или на одноцветный обоях. Во-первых дешево, а главное — фактура, поверхность и общий объединяющий тон материала.» 

Книга Леонида Тишкова «Как стать гениальным художником, не имея ни капли таланта»

Ракетный крейсер «Адмирал Батынков» встал на рейде Севастополя – хотя жизнь семьи Константина Батынкова в большей степени связана с авиацией, такая картина в какой-нибудь альтернативной вселенной представляется вполне реальной. В нашей этого не случилось, но можно попробовать представить, что речь идёт об одном из тех внушительных кораблей, что изображены в новой серии работ Константина Батынкова, которая, собственно, почти так и озаглавлена – «На рейде». Выставка открылась 17 июля в новом, квартирном, пространстве Крокин галереи в Москве. Любимый московской публикой за свой оригинальный художественный стиль и чувство юмора, Батынков неизменно радует зрителя сочетанием узнаваемых приёмов и новизны идеи каждой серии.

Сюжет у Батынкова обычно драматичен: война, дорожная катастрофа, взрыв. Его графика легко интерпретируется как разобранная в паззл авангардистская идеограмма «удар – все рассыпано». Застенчиво-монохромные нервные человечки и вертолетики на бескрайних плоскостях демонстрируют аффективность не по росту, экспрессия каждого штриха способна разрастись в монументальную форму. Прорыв масштаба частично и происходит в серии «Цирк». Батынков не так прост, как могло казаться.Все шатается и плывет на этих небрежно прикнопленных к стенам обоях. Мельтешение фигурок кажется центробежным – но на деле композиция центростремительна. Вращают карусель с гимнастами персонажи в скафандрах или комбезах – не разобрать, но детали и неважны. Валится с моста на фигуры в шлемах ошалевший велосипедист. По листу летают в хороводе морские существа вроде тюленей, маленькие человечки устроили толковище на лысине угрюмого клоуна. «Все смешалось в общем танце, и летят во все концы гамадрилы и британцы, ведьмы, блохи, мертвецы…» Цирк виден изнутри и снаружи одновременно, и эта тревожная мешанина, сквозь которую кое-где проступает рельеф обоев, кажется, сейчас высыплется наружу.

Константин Батынков, наряду с дуэтом Ольги и Александра Флоренских, наверное, — самый значительный современный художник из тех, что могут по-настоящему нравиться, то есть вызывать эмоциональную реакцию. Батынков постоянно находит способы быть интересным за пределами специфически актуальных тем. Не может не вызывать уважения его сотрудничество с журналом «Большой город», благодаря которому с манерой Батынкова знаком теперь почти каждый москвич. Его работы хочется пронести мимо сотрудников галерей, унести домой и повесить над кроватью. Батынков знает об этих желаниях, поэтому, например, расписывал и раздавал салфетки в «Клубе на Брестской», чтобы люди могли бесплатно завладеть оригиналом любимого художника.

В Крокин галерее он выставляется уже в третий раз, и все его выставки непохожи друг на друга. Была тут и вариация на тему московского буддизма «Внутренний Тибет», фотографии московских сугробов, напоминавшие горы; была и графика. Новая выставка мастера называется «Другая жизнь» и проходит c 15 января по 8 февраля. На ней представлены разноформатные работы, объединенные темой снега. Работ много, около пятидесяти, и выполнены они на одном дыхании — за месяц-полтора.

Проект другой жизни получился основательным и прекрасным. Работы Батынкова композиционно выстроены наподобие архитектурных эскизов. Маленькие человечки снуют по бескрайним пространствам окончательно победившей зимы. Зима на полотнах Батынкова осуществляет окончательное и безоговорочное разоружение великой державы. Подводные лодки, словно трупы китов, выкинуты на ледяные берега и облеплены лыжниками. Главными градостроительными ориентирами вместо труб ТЭЦ и мрачных заводов становятся огромные ели и снеговики. Из огромного снежного кома в леса и города устремляется снежный десант: тысячи миниатюрных лыжников. «Лыжная» тема обретает законченность в довольно крупном полотне, на котором спортсмены, словно комары, вьются на белом фоне. Тут и там попадается фигурка художника, рисующего все это великолепие.

Помимо явного влияния «митьков», в работах Батынкова чувствуется продолжение традиций специфически русской метафизики: графики Александра Тышлера, проектов Ивана Леонидова. «Другая жизнь» — это утопия, «Город Солнца» Кампанеллы, в котором место светила занял снег, и Батынков не менее последователен и увлекателен, чем великие утописты Возрождения. В общем, смотреть обязательно.

«Не каждый художник сможет выйти в художественный свет одновременно с ретроспективной, одной из самых масштабных в творческой биографии выставкой, каковой является «Константин Батынков. Виды», и с тематической, ничуть не теряющейся на фоне первой. Батынков может. «Эксперт» попытался выяснить у художника, который ко всему прочему является постоянным автором журнала (его работы регулярно появляются на этих страницах), что им движет.»

http://expert.ru/expert/2016/25/velikij-i-moguchij-batyinkov/

На полихромных виниловых поверхностях Батынков живописует анонимную реальность, наблюдаемую им непосредственно то ли из окна машины, находясь в потоке всего, что движется, то ли со стороны обочины, то ли из космоса.

Автор как обычно не особо ограничивает себя сюжетом. Всё очень просто, читабельно и чрезвычайно вариативно. Название «Дорога» и сюжет, и тема одновременно; с прямой перспективой, изгибами, поворотами и горками. Но всё не так, как в жизни с гаишниками, снующими по раскалённому асфальту дачниками. 

Дорога Батынкова это пространство нескончаемого действия, тотальная «движуха», где всегда происходит то, что, казалось бы, происходить не должно. Но этой проблемы перед художником не возникает, как не возникает дилеммы между «что» и «как» рисовать. Феномен его авторской идентификации проявляется в более существенной антиномии – в пребывании в пространстве искусства или вне него, в упоении формой или полном к ней равнодушии, в растворении в содержании или в ничем немотивированном делании. 

Все эти антитезы сливаются в один энергоёмкий процесс, в единое цельное высказывание. «Дорога” Константина Батынкова, это что-то безграничное, ничем не сдерживаемый формат непрерывного фантазирования человека, которому просто хочется рисовать вертолёты, корабли, подлодки. В общем, всё, что может или, по крайней мере, должно встретиться на дороге, проходящей сквозь умозрительные дали воображаемого космоса большого русского художника.

16 июня — 10 июля 2016