КАБИНЕТ ХУДОЖНИКАВ рамках проекта «АРХИВАЦИЯ СОВРЕМЕННОСТИ»

КОНСТАНТИН БАТЫНКОВ

«Коллажи 90-х»

До 18 августа 2020

Родившийся в советском Севастополе в семье полярного лётчика Константин Батынков на генетическом уровне воспринял и многие годы воспроизводит особую реальность, реальность нескончаемых пространств непрерывного действа строителей светлого… прошлого. Прошлое не артикулируется автором и не сообразуется с физическим временем. Оно мигрирует в содержательных планах его произведений, являя своеобразную метафору, укоренённую в памяти и воспроизводящую почти натурные пейзажи далёкого непреходящего детства.

Образы детей в данном случае фактически отсутствуют или мелькают где-то на периферии. Но именно оттуда, из умозрительного детства, с этого ракурса многосложные композиции Батынкова обретают то, что неосознанно притягивает к себе зрителя. Феномен детского мировосприятия — аналог «двадцать пятого кадра», онтологически присутствующий в большинстве его произведений. Это особая форма повествования, особое видение и понимание реальности, где всё возможно. Летающие коровы, например. Батынков обращается к крупному формату, освобождающему горизонт, позволяя охватить взглядом практически всё, что движется в нескончаемом потоке становления и распада и замыкается в нескончаемую диораму наблюдаемой повседневности.

Парадоксально, но искусство родившегося в советском Севастополе в семье полярного лётчика Константина Батынкова говорит о повседневности, не зная ни пафоса, ни героя. Под стать Брейгелю с его «охотниками», с его «Икаром», с его отношением с действительностью, дезавуирующей героику, растворённую в кислоте мерцающей суеты «мира сего», Батынков работает со стаффажем, наделяя его особой смыслосодержащей артерией. 

Мотивация большинства того, чем занимается Батынков, сопряжена не с механическим созданием фантазийных миров и затейливых мифологий, а с особым, очень индивидуальным взглядом и отношением к реальности, особым восприятием того, что существует вокруг, но скрывается в пейзажах нескончаемых гаражей, промзон, ЛЭП, пахнущих током электричек. В этой прозе дней, в этих зонах отчуждения происходит то, что происходить, казалось бы, не должно, но и здесь идёт жизнь — люди живут, рожают, мечтают, куда-то лезут, болеют, умирают.

Всюду жизнь, а Батынков просто её рисует, почти без отношения к происходящему. Он не расставляет акцентов, он смотрит окрест, панорамно, а фокусировка его интереса непредсказуема, как непредсказуемо бытие атомизированных персонажей его произведений. Батынков не художник- проповедник, он наблюдатель: «что видит, то поёт». И это предопределяет очень многое в его искусстве, в репертуаре его содержаний. 

«Всюду жизнь» — серия новых чёрно-белых крупноформатов, где Батынков с присущей ему специфически русской иронией, граничащей с «онегинским» сплином, живописует родную страну, наблюдаемую им то ли со стороны обочины цивилизации, то ли из космоса, то ли из окна троллейбуса на Коровинском шоссе.

С 21 июня по 22 июля параллельно с Чемпионатом Мира по футболу (FIFA World Cup 2018) в Крокин галерее пройдет персональная выставка Константина Батынкова «АУТ!». 

На выставке представлены живописные работы автора, выполненные в узнаваемой технике автора: акриловые краски на виниловой бумаге.

Свою первую карту Константин Батынков нарисовал спустя 11 лет после первого, им произнесённого слова. И то и другое оказалось формой постижения реальности, попыткой хоть как-то определить её параметры и себя в них.
Разница между словом и знаком во взаимодействии с окружающим миром не имела принципиального значения на этапе первого с этим миром соприкосновения. На тот момент Константин был просто Костей и смотрел на всё глазами ребёнка, не озадаченного взрослой игрой в правдоподобие, а мир был тождественен своему изображению.

С возрастом, всё оказалось сложнее и утратило утешающую однозначность, а игра в правдоподобия обрела выраженную артикуляцию в нескончаемом ряду хрестоматийных тем-маркеров. «Космос», «Москва», «Кремль», «Дороги», «Война», «Цирк», «Дали».
То, что рисует Батынков — вариации этой взрослой игры в правдоподобия, в правдоподобия условных обозначений, запечатлённых в пространствах квазигеографических карт и не только. Смысловая приставка «квази» позволяет создавать складный вымысел, фиксировать контуры фантазийных морей-океанов, островов-вулканов, не утруждая себя какой бы то ни было конкретикой. Батынков делает это с серьёзной отрешённостью одиннадцатилетнего ребёнка, «как бы» не осознающего разницу субъективного взгляда и объективной реальности. И ему начинаешь верить.

Карты и картины стали рисовать очень давно и всегда верили тому, что на них изображалось. Их ценили, по ним жили, искали сокровища, организовывали наступательные операции, прокладывали «путь из варяг в греки»… Их собирали, ими наполняли музеи. И до поры  этого хватало, а правдоподобие  было тождественно реальности, определялось особенностями мировосприятия и опытным познанием территории собственной ойкумены, раскинутой до горизонта.

С появлением авиации горизонт ушёл куда-то под ноги и стал не актуальным. Реальность уместилась в формат иллюминатор самолёта, видео-объектив квадрокоптера, интерфейс гугла…

Но поиски очертаний мерцающей географии не прекратились.

«Картография» Батынкова именно об этом…

Вид из окна, это не просто что-то из области пейзажа, а целая культура такая, традиция, можно сказать. Художнику не очень комфортно стоять с этюдником на улице какого-нибудь города и с натуры рисовать постоянно меняющийся пейзаж. Если дело на природе, то куда ни шло, это другая история, но не в современном городе. Студенты, правда, рисуют в Коломенском. Но так-то ж студенты. На природе тоже могут быть проблемы, ветер например. Вспомнить того же Ван Гога, который делал специальные растяжки, боролся с этим природным катаклизмом. В нашем случае вариантов мало, климат другой. У нас просто реально холодно. Зима, дождь, снег. Полгода зима! Здесь не до этюдов, хотя первые десять лет моей художественной жизни я постоянно ходил на пленэр, много писал. Причём эти этюды считались законченными картинами. И у меня в этом смысле большой опыт. А потом эту невысохшую картину надо было умудриться довести до дома. Я сам делал  специальные ящики для транспортировки невысохших холстов. В общем, много условностей. А рисование вида из окна, это уже иное отношение с реальностью. Это комфортное состояние художника.

Я себя стал ловить на мысли, что в каком-нибудь 1985 году я ходил по Москве как снайпер, ища точку, откуда можно было что-нибудь интересное нарисовать. Я искал подходящее окно «с видом» в каком-нибудь подъезде. Тогда в любой подъезд можно было войти, домофоны ещё не ставили. И как только я находил какой-нибудь красивый пейзаж, я оглядывался по сторонам и искал эту точку, где можно спокойно встать, чтобы не мешали, не сопели за спиной и не лезли с советами. Найти «окно» — это было особое состояние. Я водил по этим «точкам» своих друзей художников, что было в порядке вещей. Приезжал Флоренский, Митя Шагин. Флоренский меня у себя в Питере водил по Васильевскому острову, показывал подъезды, парадные, как у них в Питере называется. У Флоренского в мастерской вид из окна роскошный. В Питере с этим вообще проблемы нет. У Флоренского мастерская в мансарде с видом на Владимирский и Троицкий соборы, панорама всего старого Питера. Кто у него там только эти виды не писал. Я сам штук пять картин там сделал.

То, что я буду показывать сейчас, это виды из окон Крокин галереи.  Почти натурные работы. Конечно, с этюдником я здесь не стоял. Я всё это сначала сфотографировал. Но это на меня сильно не влияло. Мало того известный факт, что, когда ты начинаешь следовать достоверности, то получается плохая картина. Достоверная, но плохая. Поэтому с фотографиями я тоже работал аккуратно без привязки к ним. Ещё я немного порисовал эти виды карандашиком. Важно и то, что этот пейзаж я досконально выучил. Основные моменты. Так что я практически не пользовался фотографией, а просто рисовал по памяти. Зимний, ночной. Конечно, многое придумал, досочинил. Вид из окна в голове. Но в основе реальный московский пейзаж. Очень красивый, простой, с панорамой.

С другой стороны, здесь жанр не самоценен. Я рисую в рамках этого пейзажа разные состояния моей души. В одном случае это состояние, мрачное, в другом менее мрачное, ну и так далее. Но изначально была задача сделать что-то немрачное. Принципиально. Но поскольку мир вокруг нас становится всё удручающее и удручающее, то и в последнее время я рисую одно удручающее другого. И чтобы как-то преодолеть в себе весь этот кошмар, поставил перед собой чисто формальную задачу. Я захотел сделать что-то позитивное. Поэтому я и остановился на этой теме. Мало того, как только здесь обосновалась галерея, я сразу захотел сделать подобную выставку. Вот и нарисовал около сорока работ в цвете. По сюжету они будут всё же отличаться. Ну, скажем, на одной будет карусель на площади. Её здесь реально нет. В Париже бы была, может когда-нибудь и здесь будет. Есть работа со стройкой, с каким-то каналом, иногда за горизонтом высится Сити. Его сейчас не видно, но когда-нибудь в Москве построят много высотных зданий, тогда появится. По проволоке над Климентовским идёт канатоходец, над Минатомом летит какой-то вертолёт, подводных лодок нет, а могли быть. Но это детали, не главное. Главное здесь – не пейзаж, а состояние. Пейзаж состояния. Чем я занимаюсь, наверное, всегда..»

«Это важно — найти свою бумагу. Она поможет художнику найти нужный тон рисунка, а иногда и стиль. Мой приятель Константин Батынков предпочитает рисовать на коричневой бумаге «крафт», её используют строители, застилая полы от краски, или на одноцветный обоях. Во-первых дешево, а главное — фактура, поверхность и общий объединяющий тон материала.» 

Книга Леонида Тишкова «Как стать гениальным художником, не имея ни капли таланта»

Ракетный крейсер «Адмирал Батынков» встал на рейде Севастополя – хотя жизнь семьи Константина Батынкова в большей степени связана с авиацией, такая картина в какой-нибудь альтернативной вселенной представляется вполне реальной. В нашей этого не случилось, но можно попробовать представить, что речь идёт об одном из тех внушительных кораблей, что изображены в новой серии работ Константина Батынкова, которая, собственно, почти так и озаглавлена – «На рейде». Выставка открылась 17 июля в новом, квартирном, пространстве Крокин галереи в Москве. Любимый московской публикой за свой оригинальный художественный стиль и чувство юмора, Батынков неизменно радует зрителя сочетанием узнаваемых приёмов и новизны идеи каждой серии.

Сюжет у Батынкова обычно драматичен: война, дорожная катастрофа, взрыв. Его графика легко интерпретируется как разобранная в паззл авангардистская идеограмма «удар – все рассыпано». Застенчиво-монохромные нервные человечки и вертолетики на бескрайних плоскостях демонстрируют аффективность не по росту, экспрессия каждого штриха способна разрастись в монументальную форму. Прорыв масштаба частично и происходит в серии «Цирк». Батынков не так прост, как могло казаться.Все шатается и плывет на этих небрежно прикнопленных к стенам обоях. Мельтешение фигурок кажется центробежным – но на деле композиция центростремительна. Вращают карусель с гимнастами персонажи в скафандрах или комбезах – не разобрать, но детали и неважны. Валится с моста на фигуры в шлемах ошалевший велосипедист. По листу летают в хороводе морские существа вроде тюленей, маленькие человечки устроили толковище на лысине угрюмого клоуна. «Все смешалось в общем танце, и летят во все концы гамадрилы и британцы, ведьмы, блохи, мертвецы…» Цирк виден изнутри и снаружи одновременно, и эта тревожная мешанина, сквозь которую кое-где проступает рельеф обоев, кажется, сейчас высыплется наружу.